Практики развития: новые и старые, живые и мертвые [как работать]

Практики развития: новые и старые, живые и мертвые [как с ними работать]

Практики развития: новые и старые, живые и мертвые [как с ними работать]

Это вторая серия цикла интервью Александра Самойлова и Андрея Станченко. В первой серии мы поговорили о сути понятия «практика».

В этой серии поговорим о том, что такое новые, старые, живые и мертвые практики. И как с ними работать.

Все серии:

Серия 1. Практики развития: Что это, как работает, каким будет в будущем?

Серия 2. Практики развития: Новые и старые, живые и мертвые [как с ними работать]

Серия 3. Практики развития: О балансе новых и старых моделей развития

Серия 4. Практики развития: О динамике и инновациях в методах обучения

Серия 5. Практики развития: Каким будет бизнес образование в будущем

Давайте поговорим о практиках, которые вы сами используете. Для этого возьмем следующую схему: посмотрим на новые, актуальные, релевантные нынешним тенденциям практики, и на старые практики, которые, уже отжили, и можно их назвать мертвыми практиками.

Александр Самойлов

Я хочу сразу сказать, что нет плохих практик. Есть практики, которые просто тебе не нужны. Это не значит, что они плохие или умирают.

Также я, как человек идущий против трендов, в хорошем смысле, добавлю, что практика не та вещь, которую должны привносить извне. Твоя личная практика всегда опирается на твою собственную внутреннюю референцию, и только ты всегда знаешь, что тебе нужно. На этом построен весь коучинг.

Говоря о конкретных прикладных «хороших» практиках, я не могу похвастаться большим ассортиментом, потому что для меня практика сейчас — просто самосовершенствование в работе. Кроме стандарта, который от меня ожидают клиенты, у меня есть свой внутренний стандарт, который я ожидаю от себя сам.

Я стараюсь не сильно ругать себя за какие-то нарушения или отступления от стандарта. А спрашиваю себя, стал ли я сегодня лучше, чем был вчера. И в этом заключается смысл практики.

Таким образом, маленькими шагами, иногда договариваясь с собой о том, какой смысл привнести в это действие и всё-таки его сделать, несмотря на сопротивление, я двигаюсь вперед. То есть мои практики — в значительной степени просто повседневная работа.

Я спокойно об этом говорю и не волнуюсь, что не делаю чего-то специально. Потому что статистика показывает, что в значительной степени научение происходит именно в процессе профессиональной деятельности. А все остальные упражнения привносят в процесс развития человека гораздо меньше.

Каждый мой новый тренинг является практикой — движением вверх к внутреннему стандарту. Который тоже может меняться, трансформироваться. И все это очень осознанная история без долженствования. Я никому ничего не должен. Я вижу так реализацию задачи и под это подстраиваю свою работу. Она же является практикой.

И от этого всего я получаю удовольствие и состояние потока. Если меня этого лишить, я буду страдать.

«Плохих» или «старых» практик тоже не может быть. Все, что делал раньше, тоже было нужно. По крайней мере, если оно было не нужно, я об этом забыл, давно сделал рефрейминг и отбросил лишнее.

Суть та же: делание чего-то целенаправленное и системное, получение удовольствия от процесса — это и есть самая большая практика, которая и называется «жизнь». Это наша профессиональная жизнь.

Есть ли персональные практики, которые помогают вам развиваться как человеку и как профессионалу?

Александр Самойлов

Три года у меня уже есть замечательная практика под названием «Павел Александрович» — мой младший сын. Он просто фантастическим образом развил и перевоспитал нас с женой за три года. Я последнее время может слишком часто говорю о нем, но это мне приносит неописуемое удовольствие каждый раз.

Например, когда я говорил раньше слово «сейчас», я мало себе отдавал отчет, что значит это слово. Теперь мы с женой договорились, что, когда я говорю ребенку «сейчас я с тобой что-то сделаю», это значит — ты встаешь и делаешь буквально сейчас. А если ты сделаешь это через две минуты, надо сказать «я скоро это сделаю».

Вот максимальная осознанность, в которой мы должны находиться, общаясь с ребёнком, чтобы не навредить. Потому что он тоже должен понимать, что «сейчас» это буквально сейчас.

За эти три года, мне кажется, я фантастически продвинулся в осознанности проживания чего-то в моменте. И поскольку там фокус моего внимания и огромного удовольствия, это приносит мне и развитие, и одновременно тот самый поток. Это то самое счастье, к которому каждый человек, наверное, стремится в своей жизни.

Есть ли какой-то инструментарий для развития или, возможно, перепроверки своего развития?

Александр Самойлов

Такой опыт трудно разложить на инструментарий. Это буквально быт: совместный завтрак с ребенком, чтение ему книжки, прогулка по лесу в поисках грибов. Это все в каком-то смысле практика. Потому что, делая это, ты в чем-то тренируешься. Ты не просто ходишь с ним по лесу и не просто сидишь, а общаешься.

И когда твой ребенок в два года и десять месяцев говорит тебе за ужином: «Папа, а давай с тобой побеседуем», — ты видишь в этом свое зеркальное отражение. Это иногда пугает, а с другой стороны — даже интересно. Спрашиваешь: «А о чем?». Он говорит: «Давай о тебе».

Дальше у нас с ним происходит беседа обо мне длительностью в несколько минут, где он спрашивает, как прошёл этот день. «Он прошел хорошо?». И я ему должен объяснить. Я должен себе объяснить!

В итоге, каждое утро, просыпаясь, я думаю о том, что мой ребенок спросит меня вечером, как прошел день. Приходится хитрить: я задаю теперь этот вопрос себе утром, чтобы вечером быть готовым ответить на него. Это меняет мой день.

Это ли не практика? На мой взгляд, это и есть то самое великое искусство осознанной жизни, к которому мы стремимся в своей непрофессиональной жизни, в том числе.

Продолжение следует…